СТАРЫЙ ДОБРЫЙ ГУРЬЕВ

СТАРЫЙ ДОБРЫЙ ГУРЬЕВ

«СТАРЫЙ ДОБРЫЙ ГУРЬЕВ»: своими словами — это уникальный сборник публицистики, повествующей о становлении города, его истории, быте и культуре народов, проживавших в Гурьеве с середины XVII до конца XX столетия.Начало здесь

ГУРЬЕВСКАЯ КРЕПОСТЬ

Х. Мухаметов, кандидат исторических наук

Х. Табылдиев, кандидат исторических наук

Х.Табылдиев

В 1753 году город Гурьев со своими прилегающими крепостями, форпостами и селениями по нижнему течению Яика был передан из Астраханской в Оренбургскую губернию и причислен к владениям Яицкого казачьего войска. Капитан Залесский, назначенный комендантом Гурьевской крепости и гарнизона, доносил оренбургскому военному губернатору И. И. Неплюеву о сильной обветшалости крепостных сооружений, сообщая о Гурьеве, что это «город каменный, весьма ветхий…». Поэтому в канцелярии оренбургского губернатора была составлена смета восстановительно-ремонтных работ Гурьевской крепости.

Зимой 1754 года в г. Гурьев был командирован инженер-капитан Назимов для руководства над восстановительными и ремонтными работами. Прежде всего взялись за разобранные каменные стены. Причины преждевременного разрушения стен и сооружений крепости объяснялись слабостью грунта и фундамента, который «размок и развалился». Назимов просил губернатора дополнительно вместе с солдатами гарнизона назначить для ремонтных работ яицких казаков. И так в середине 1764 года военная коллегия принимает меры к усилению военного гарнизона города. Оренбургская канцелярия обратилась в Астрахань о доставке в Гурьев «надлежащего числа лесу водным путем» для строительства казарм. Начальник гарнизона капитан Хиряков получил приказ составить смету строительства казарменных и других помещений и командировать в Астрахань специально нарочного для закупки лесоматериалов. Казармы и другие служебные помещения были построены к зиме 1765 года. Академик П. С. Паллас, посетивший Гурьев летом 1769 года, отмечал изменения в облике крепости и её сооружениях по сравнению с первоначальной застройкой. Он писал: «В крепости сделаны одни только ворота на восточной стороне, к реке Яику. На той же стороне находится часть старинной каменной стены, которая захвачена в новое крепостное строение. Она вышиной была выше двух сажен и сложена из толстых кирпичей; но ныне от солоноватого основания, внизу так осыпалась, что скоро отвалится». В то же время ученый отмечал, что Гурьевская крепость, исключая Оренбург, перед всеми лежащими по Яику крепостями имела преимущество.

Гарнизон Гурьева формировался из числа астраханских, красноярских, московских, казанских стрельцов. Стрельцов, посылавшихся на «годовалую» службу на Яик для охраны города, рыбных промыслов, судов, торговых путей и караванов называли «годовальщиками» астраханскими, московскими и т. п. Гарнизон обычно колебался от 200 до 550 стрельцов. Рыболовство по реке Яику, кроме его устья, в протоках, озерах являлось одной из первых привилегий, предоставленных яицким казакам царизмом.

В то же время Указом царского правительства от 30 сентября 1732 года кочевым народам — калмыкам, башкирам, казахам — запрещалась рыбная ловля в Яике.

Через десять лет самодержавие запретило казахам кочевать вблизи Яика и строящихся крепостей и форпостов. Эти меры способствовали обострению межнациональных отношений кочевых народов региона с яицким казачеством. Выражением протеста антинародной политики царизма «разделяй и властвуй» являлось нарушение декретов правительства. Казахи хотели уничтожить казачьи хутора и поселения в бассейне Яика. Поэтому в первой половине 1721 года астраханский губернатор ходатайствовал перед военной коллегией о необходимости «держать в городе Гурьеве, что на устье Яика и где лучшие рыбные промыслы, не менее батальона, так как каждый год нападают киргизы (казахи) и берут на промыслах людей, а иногда и разоряют и самые промыслы, которые ими неоднократно были сожжены, оборонять же их было невозможно». Согласно Указу Военной коллегии в Гурьев был определен батальон Пензенского полка с личным составом в 755 человек для несения гарнизонной службы.

24 января 1734 года начальство Яицкого войска обратилось в Военную коллегию с жалобой на то, что «калмыки кочевали по Яику, ловят рыбу самоловами, тако ж башкирцы, приехав на Яик-реку, наловили рыбы многое число. И посланы для воспрещения им в той ловле как калмыки, так башкиры били смертным боем».

Составной частью внешне политических акций самодержавия в Приуралье являлось строительство новой укрепленной линии в продолжение Оренбургской, которая должна была начаться от крепости Рассыпной до города Гурьева и получила название Нижнеяицкой.

Строительство новой укрепленной линии было связано с вопросами заселения и обороны. Астраханский губернатор В. Н. Татищев в январе 1739 года предложил дислоцировать в Гурьеве казанский драгунский полк для несения кордонной службы, а ниже Яицкого казачьего городка (г. Уральск) поселить самарских и Алексеевских дворян. Этот план у яицких казаков вызвал большую тревогу. Казачья верхушка, прекрасно понимая политику самодержавия форсировать строительство Нижнеяицкой укрепленной линии, подала двору прошение: «от такого заселения мы в крайнюю нищету, и рыбные наши промыслы, от которых все свое содержание и пищу имеем и службу отправляем, вовсе уничтожатся…».

Этот документ подстегнул царскую администрацию на новый шаг в практическом осуществлении своей политики на территории Западного Казахстана. Она предложила Яицкому войску в 1743 году «построить город своим коштом и содержать своим войском». Эти две крепости (городки) были казаками построены у урочищ Кулагино и Калмыково Яров. За это яицкое казачество, настойчиво добивавшееся свободного рыболовства до самого устья Яика, в виде компенсации просило «отворить им в Гурьеве учуг из настоящего Яика-реки течение от обоих берегов… по восьми сажен». Просьба была удовлетворена, и это значительно увеличило рыбную ловлю яицких казаков.

К 1745 году Яицкое казачье войско своими силами по правобережью Яика построило семь крепостей и одиннадцать форпостов и несло пограничную службу на Нижнеяицкой укрепленной линии. В 1769 году на этой линии уже проживало около 15 тысяч казачьих семей. Однако переселение казаков на Нижнеяицкую линию шло медленно. В январе 1786 года начальник Уфимского и Симбирского генерал-губернаторств барон О. А. Игельстрём в рапорте на имя князя Г. А. Потемкина вновь ставит вопрос о переселении уральских казаков в низовья Урала для обеспечения охраны границ от перехода казахов на внутреннюю строну. Согласно Указу царя от 11 декабря 1798 года Гурьев был передан в административное подчинение Уральскому войску. Несколько позже, в 1810 году, распоряжением военного ведомства город Гурьев окончательно был передан Уральскому казачьему войску. Возведение нового города в устье Урала казаки начали с того, что в этом же году срыли ненавистную их предкам Гурьевскую крепость.

Таким образом, построенная на средства капиталистов-купцов, Гурьевская крепость за пределами юго-восточных окраин России фактически олицетворяла внешнюю политику самодержавия. Это были начальные шаги московского правительства в первую треть XVII века, по расширению границ русского государства за счет захвата земель соседних, более слабых кочевых народов, в том числе казахского, обитавших в Приуралье. Осуществлению политики самодержавия немало способствовали неопределенность государственных границ, феодальная раздробленность, господствовавшие патриархально-родовые отношения, постоянные междоусобицы правящей казахской верхушки за власть и землю. Все это сдерживало объединение и укрепление единого казахского государства.

Внешнеполитические акции самодержавия в рассматриваемый период подтверждают известное ленинское положение о том, что «колониальная политика и империализм существовали и до новейшей ступени капитализма и даже до капитализма». Политика царизма осуществлялась в классовых интересах эксплуататоров, и, в первую очередь, зарождавшейся торгово-промышленной буржуазии. Имея практику использования частного торгово-промышленного капитала для колонизации новых территорий, царизм активно поддерживает предпринимательскую инициативу гостей Гурьевых на Яике. Где они, как рыцари первоначального накопления, «а руководителями и хозяевами этого процесса», как метко подметил В. И. Ленин, «были капиталисты-купцы…», нашли выгодные сферы для приложения своего торгового капитала.

1990

 

Продолжение здесь