СТАРЫЙ ДОБРЫЙ ГУРЬЕВ

СТАРЫЙ ДОБРЫЙ ГУРЬЕВ

«СТАРЫЙ ДОБРЫЙ ГУРЬЕВ»: своими словами — это уникальный сборник публицистики, повествующей о становлении города, его истории, быте и культуре народов, проживавших в Гурьеве с середины XVII до конца XX столетия, начало здесь

 

О ЧЕМ ПОВЕДАЛА СТАРАЯ КНИГА
 

А. Елисеев, председатель районного краеведческого общества, п. Добринка Липецкой области.

— Я сейчас не живу в Гурьеве, но мне небезразлична его судьба, собираю книги, факты, которые рассказывают о его истории. Решил рассказать, о чем поведала старая книга.

В 1727 году в столице Российской империи — Санкт-Петербурге вышла в свет книга И. К. Кирилова «Цветущее состояние Всероссийского государства». Иван Кириллович был известен современникам как картограф, автор атласа «Карты Ивана Кирилловича о России», историк, собиравший материал для объемистой петровской «Гистории Свейской войны». Будучи талантливым организатором, он возглавил Оренбургскую экспедицию, которая открыла полезные ископаемые в Башкирии. Краеведы, истинные любители старины, найдут в книге немало интересного. Есть здесь строки и о нашем городе Гурьеве. Кирилов пишет: «За Астраханью ж по левую сторону по Каспийскому морю городок Гурьев Яицкий, каменный четырехугольный, с 8-ю башнями, в него одни ворота, стоит при реке Яик по астраханскую сторону от моря в трех верстах.

Живут в городе большая часть ссылочных, а за городом никакого жилья нет… Под городом располагается учуг (рыбный промысел), в котором ловят осетров и белуг и делают икру армянскую, клей и визигу на императорское величество, и множество оного товару высылается в Астрахань (Гурьев тогда входил в состав Астраханской губернии) на судах морем, а из Астрахани, также на судах, привозятся хлебные запасы, понеже пашни при том городке нет…».


Плавня

Плавня - дело казацкое

Под городом находится перевоз, и ширина реки здесь достигала тридцати саженей. Вокруг городка располагались «сенные покосы множество», а вот леса не было — «мелкой дровяной», и его привозили — «крупный лес на строение» из Астрахани. Гурьев был перевальным пунктом торговых караванов из Астрахани в Хиву. За тридцать восемь дней на верблюдах можно было добраться до этого среднеазиатского городка. Маршрут был тяжелым — «воду берут в заливах и озерках пресную, лошадей кормят камышом, а инде и травы здесь без нужды; на пропитание людям корм от калмыков достают…». От Гурьева шли две дороги до реки Эмбы — «гладкие», «без гор» — «первая подле камышей, хотя кормом и водой довольна, однако ж грязна», а другая дорога шла степью — «безводно и бескормно: но забирают воду из Гурьева, а лошади травою кормятся, ходу того 5 дней…». Затем через брод переходили Эмбу, где «жилья никакова нет». Только у брода стоял маяк-ориентир выхода всех караванов к месту переправы.

Согласно Кириллову, от Астрахани до Гурьева можно было добраться за двенадцать дней, а от Гурьева до Новой Хивы путь занимал двадцать шесть суток. Все горожане платили различные налоги, подати. «Коих их только не было! Таможенный и кабацкий, табачный и конный, с мостов и перевозов, с бань и рыбных ловель, с лавок и кузней…». Поэтому неудивительно, что горожане задолжали государству огромные суммы. Царские чиновники всеми доступными средствами выколачивали эти недоимки. Слух горожан «ласкал» колокольный набат небольшой деревянной церквушки.

1990


 

Рыболовецкие шхуны

Гурьевъ. Рыболовецкие шхуны на приколе. XIX - в


 

2 классная женская гимназия

2-х классная женская гимназия

ГОРОД В XIX ВЕКЕ
 

И. Прикмета, историк-краевед, ветеран войны и труда

Наш родной город отмечает 350-летие. Его называют столицей Прикаспия, он и областной центр, и один из древнейших городов Казахстана.

Город располагается на берегах реки Урал (в прошлом Яик), по которой проходит граница между Европой и Азией. За три с половиной века он прожил большую жизнь. Свое основное развитие получил только в годы советской власти. Пожилые гурьевчане помнят, каким был Гурьев раньше. Не было тогда в нем ни железнодорожного вокзала, ни торгового центра, ни драмтеатра, ни Дома быта, ни аэровокзала, ни множества благоустроенных жилых домов, больниц, учебных заведений. За последние годы город похорошел, появились современные улицы, выросли многоэтажные жилые дома. Раскинулись микрорайоны Авангард и Привокзальный, появились новые предприятия. В год 350-летия особенно интересно сравнить: каким был Гурьев в конце, скажем, прошлого века?

Известно, что в 1885—1886 годах в городе было население 5 тысяч человек, один морской класс с 17 учащимися, одна двухклассная русско-казахская школа, несколько начальных школ, одна библиотека. По переписи в 1895 году в народных школах Гурьевского отдела (часть уезда) учились 189 мальчиков и одна девочка.

Сообщение имелось с Астраханью и Уральском только летом. Зимой Гурьев был отрезан от всего внешнего мира из-за снежных буранов и заносов. Жизнь гурьевчан вдали от культурных центров имела свой отпечаток.

В 1900 году в Гурьеве проживало 9600 человек. Перед Первой империалистической войной в 1913 году население было 10169 человек. По переписи же 1989 года — 149 тысяч человек. Если включить сюда пригородные поселки Балыкши, Жумыскер, Ленинградский, то численность населения значительно больше.

Некогда захолустный город год от года меняет свое лицо, отвоевывает у степи новые участки для застройки.

1990

 В УСТЬЕ УРАЛА
 

А. Ковалевская, гражданка г. Гурьева

В далекое дореволюционное время был Гурьев городом рыбаков и поставщиков казачьих войск царю-батюшке. Вот улица «купеческая», с немногими двухэтажными кирпичными домами, с обширными дворами, где размещались приземистые, добротные склады. В основном вдоль Урала стоит город — дома деревянные, украшенные деревянными кружевами, вперемешку русские, татарские, редко киргизские (так в то время называли казахов). В ту пору, 70—100 лет тому назад, киргиз редко селился в городе, и если почему-либо не мог кочевать в степях со своим родом, то селился на окраине, сооружая себе саманный дом.

Кроме кладбищенской церкви, в городе стоял один храм — Николаю Чудотворцу (разрушенный в 1930 году), не слишком высокий, но в ширину вместительный, со множеством икон, украшенных драгоценными «каменьями», позолотой. В стороне от него, ближе к Уралу, рядом с татарской мечетью, стояла на манер часовни небольшая церковь «кулугур» — так называли гурьевчане старообрядцев. Через Урал ходил паром с «самарской» на «бухарскую» сторону, перевозя повозки, людей. Чаще ночами паром перевозил киргизские стада баранов, лошадей, коров. На «бухарской» в длину города тянулись сады в отметинах чигирей.

За 15—20 лет до прихода советской власти был построен первый деревянный, на плашкоутах, мост, от которого по правую сторону, у берега реки, на ленивой зыби воды раскачивались широкобрюхие лодки-рыбницы и притулившиеся к ним будары.


 

Вечерний Гурьев

Вечерний Гурьевъ. Вид на самарскую сторону. XIX начало XX века

Ни одной мощеной улицы. Земля в сухую пору взбита в пушистую пыль, в сырую — грязь, тугая, клейкая. Ни в сухую, ни в сырую пору на улицах не увидишь мусора. В каждом дворе — огромные помойные ямы. В каждом дворе (даже в бедном) лошадь, корова, у татар и киргизов еще и козы, бараны.

Не знаю, с какого года, но была в городе и гимназия, и русско-киргизская школа-пятилетка, но училось в них небольшое количество ребят. Главная причина — понятие необязательного образования детям.

В устье Урала, у моря, рыбаки прямо с рыбницы сдавали рыбу купцам. У тех стояли здесь так называемые лабазы, где и разделывали, и упаковывали рыбу, и, если нужно, снова грузили для продажи в глубине России… Там же, у лабазов, чуть в стороне, стояла и пекарня, где с пылу-жару продавались кулебяки, хлеб, крендели…

У любого казачьего дома — обязательно балкон с сушилами, где в опрятном порядке сушилась вобла, размером с теперешнего огромного леща; жир течет с него, хоть чашку подставляй, а рядом — балыки, каких сейчас вряд ли кто увидит — янтарь, истекающий жиром. Идешь, бывало, по городу, а с сушил на улицу течет ядрёный дух вяленой рыбы — захлебнешься…

Во дворах у всех лабазы для скота, бани, ледники и обязательные палатки. Летом во время завтраков, обедов и ужинов двухстворчатые двери на улицу нараспашку, во двор дверь тоже открыта — сквозняк, прохладней. В них трапезничают, как правило, многочисленные домочадцы. Идет человек по улице и только успевает раскланиваться по обе стороны улицы в раскрытые двери.

А зимой в палатках хранились сундуки с самой ценной одеждой — на случай пожаров. Ибо палатка — и стены, и пол, и крыша саманные, сплошная глина — не горит. И во всех палатках — обязательные качели детям на толстых перекладинах…

Свадьбы, праздники летом тоже устраиваются в палатках, и потому улицы в такие дни полнятся звуками гармони и здоровыми голосами мужчин, и чистыми звонкими — женщин. Любят гурьевчане петь. И почему-то звучат все песни донских казаков.

А ночью, сквозь раскрытые, засеченные от комара окна, из-за города, из степи порой доносится протяжная одинокая песня: всадника ли на коне, кочевника-киргиза ли на повозке. Протяжно, чисто звучит песня. Как чиста и мила природа, окружающая город на Урале, у Каспийского моря…

Купеческий особняк

Купеческий особняк. В советское время — столовая «Национальные блюда»

Было заведено у гурьевчан, что казак не женится на иногородней, если не приглянет здесь себе подобной, едет жениться в деревню, где родился его родитель, и привезет себе женой дочь крестьянскую. И от нового корня опять пошло из года в год…

Не роднятся казаки с «мужиками», а те с казаками, но веру, церковь, соседство не разделяют. И живут гурьевчане у доброй реки мирно, слаженно, и каждому есть работа.

На базаре лавки: ряды русских, ряды татар, ряды киргизов, так же делятся и покупатели. Но, как и среди этих рядов вкраплены одна-две лавки и русские, и киргизские, так изредка меняются и покупатели…

И поневоле вспомнишь сейчас горькую газетную сводку о преступности в городе. А ведь в ту пору — и 200, и 70 лет тому назад — дома не имели затворов. Мать, сестры мои рассказывают:

…И ничего не боялись. Отец, бывало, ночью с фонарем в руках идет домой, в фартуке деньги несет. Придет, высыплет детям на кошму и скажет: «Разберите, золотые в блюдо кладите…». Не любил почему-то отец золотые деньги в доме держать, в банк относил… Вспоминали все случай.

…Как-то в городе появился вор, палатки зимой потрошил, сундуки, товары. Изобличили вора. Им оказался казак с двумя дочерьми. Мать их то ли выгородила, то ли и правда она не знала об их преступлениях — в общем, в один из дней горожане сбежались на базарную площадь, где наказывали воров. Отцу дали 100 плетей, а дочерям по 50. А уж потом повезли на суд в Уральск…

До сих пор на улице Московской стоит дом моего прадеда и деда. Ему не менее двухсот лет. В нем родилась моя мать, дочь потомственных портных, всем семейством обшивавших всякой одеждой людей зажиточных — шубы, ротонды, фраки, сюртуки и женские модные наряды. Трудились все. С семи лет и до глубокой старости. Так было до моей матери, так села с иглой в руках и она за шитье мехов-лоскутов… Дети у казаков с десяти лет уже работники — рыбак в море…

Помню и такой рассказ матери, который покажет обычай, воспитание детей той эпохи. Примерно сто десять лет тому назад это было.

Дом Тудаковых

Дом торговых казаков и купцов Тудаковых. В Советское время-здание старого Главпочтамта

…Увидела я как-то на улице, что Андрейка (ее старший брат), зашел в пивную. Я в ужасе в мастерскую с криком: «Папанька, папанька, Андрейка в пивную зашел…». Отец бросил шитье и, снимая на ходу ремень с брюк, побежал к пивной и сразу же оттуда появился, хлыща сына ремнем, так и гнал его до самых ворот, приговаривая: «Позоришься сам, родителей позоришь, молоко на губах еще не высохло, а ты уж в пивную…». Андрею в ту пору было 18—19 лет. Он уже десять лет был помощником отцу…

Род материнский был «мужицкий». И когда Андрею пришла пора идти а армию, отец отправил его на перекладных (как когда-то и сам) в Подмосковье, где родились его предки, там его и забрали в рекруты. Здесь, в Гурьеве, только казачество. А придя из армии, опять же, по обычаю отцов, поехал Андрей в ту же деревню брать себе в жены крестьянскую дочь.

…А когда мать моя овдовела (1919 г.), сын ее (мой брат), парнишка лет 11—12, озоруя, стащил с товарищем у соседки пару свекольных плодов, так мать для острастки позвала побить ремнем его того же Андрея. Мужская рука крепче…


 

Успенская улица

Самая купеческая — улица Успенская

А когда при «красных» другой мой брат совершил какой-то поступок и мать его побила, так он сквозь слезы проговорил ей: «Вот пойду в милицию, пожалуюсь, теперь закон запрещает бить детей».

В доме все смеялись над его словами, но милиции все же побаивались.

Конечно же, и 100, и 70 лет тому назад озоровали мальчишки. То потайную милостыню разорят, то в ледник заберутся к кому-то — крынку каймака слопают, не без того. Ребячья кровь всегда играла, но чтоб хулиганить — всем миром сурово посмотрят, взглядом пронзят так, что в другом случае десять раз оглянется, чтоб для самоутверждения выругаться…

Жили люди и с хорошей оглядкой: что соседи скажут, как мир посмотрит, не осудят ли, не отвернутся ли. Да, и перед Богом придется ответ держать за свои проступки…

В наше время много говорят о милосердии. Какое оно, милосердие? Что такое милосердие?

Из рассказов матери, сестер я знала, что мой отец жил в наемном доме и тогда, когда у него уже было пятеро детей. Но однажды… Рыбак, сдававший дом (сам он жил в доме жены) в расплату за долги вынужден был расплатиться с кредитором — купцом этим домом. Купец же этот предложил моему отцу:

— До сих пор не имеешь своего дома. Я уступлю тебе его за недорого, бери. Постепенно расплатишься.

Отец отказался:

— Не могу. Душа не велит. На чужих слезах свое благополучие не построишь…

Отец перекупил этот дом с торгов. Переплатил. Такая уж была душа у рязанского мужика.

А напротив этого (уже нашего) дома до сих пор стоят два одинаковых дома, как два брата-близнеца. Жил рыбак с двумя женатыми сыновьями. И что ни год, раз за разом не везло им. Рыба шла мимо их сетей. Задолжали купцу за эти невезучие годы, что называется, под завязку. Один выход — расплатиться своим деревянным двухэтажным домом. Беда. Горе горькое.

Купец (не помню фамилии) позвал к себе должника и, глядя на его понурую голову и на задубевшее от соленого ветра лицо, сказал:

— Ладно. Бог учит делать добро. Прощаю тебе долги. Но при одном условии: сними второй этаж и поставь рядом его. Пусть твои сыновья живут в одинаковых домах. Расходы я уплачу. Может, и помянешь меня когда добрым словом…

Рыбак заплакал и упал на колени, земно поклонившись купцу:

— Век будем за тебя, благодетеля, молиться…

У казачества с давних пор было законом: овдовевшей казачке и ее детям, родителям, потерявшим кормильца, куренем — собранием казаков — закреплялось бедствующее семейство за неводом, за определенной ватагой. Та при улове выделяла долю им, осиротевшим…

1990

 

КАК ГОВОРИЛИ В СТАРОМ ГУРЬЕВЕ
 

Лев Гузиков, журналист «АЖ»

«Уральца всюду узнать можно с первых слов

Происхождение его (говора) — от безымянной вольницы,

Которая на каспийском взморье дуваны дуванила.

Быт и жизнь этого народа, казаков, цветиста, ярка — это заветный уголок, который должен быть свят каждому русскому».

В. И. Даль

«Казак седлал уторопь, посадил бесконного товарища на заберды и следил неприятеля в назерку, чтобы при спопутности на него ударить». «И что за абракадабра такая?» — может подумать подавляющее большинство читателей. А вот перевод на русский литературный язык: «Казак поспешно оседлал лошадь, взял товарища своего, у которого не было верховой лошади, к себе на круп и следил за неприятелем, чтобы при благоприятных обстоятельствах на него напасть».

Это говор яицких (уральских) казаков, весьма своеобразный, но ныне очень редко проявляющийся в живой речи. Тем интереснее вспомнить, как говорили предки.

Мои мысли — мои сазаны!

Яицкие казаки населяли побережье Урала Гурьевской и Уральской областей, а также Первомайский, Илекский, Мустаевский и Ташлинский районы Оренбургской области России. Говор этой воинственной, полурыбачьей общины отличался богатством словарного состава — ведь бежали на вольный Яик со всех концов России.

И вряд ли нынче можно найти живого носителя искони казачьего диалекта. Во всяком случае, согласитесь, на улицах города несколько странно будут звучать такие речи: «Ето жена с тобой шла ай забавница?» — (симпатия, любовница); или: «Да у тебя одни сазанчики на уме» — (игривые мысли). «Жена растащейка — (бесхозяйственная женщина), и муж ей под стать — алырник (бездельник)».

Несмотря на то что большая часть словечек и оборотов безвозвратно утеряна, в русской речи гурьевчан старина иногда проявляется. Во всяком случае, ваш покорный слуга хорошо помнит, как лет 20 назад бабушка (она застала Гражданскую и казаков-толстовцев) шутя назвала меня — заигравшегося допоздна пацана — анчуткой, то бишь грязнулей.

Гурьевским провинциализмом интересовались многие

Вообще к изучению духовной и материальной культуры уральских казаков приступили ещё в XVIII веке. Известны труды путешественников и исследователей П.И.Рычковского, П. С. Палласа, П. С. Рунича. В XIX веке казачьей культурой интересовались такие именитые литераторы как А. С. Пушкин, В. А. Жуковский, М. Л. Михайлов и В. Г. Короленко.

А Владимир Иванович Даль в 1841 году написал очерк «Уральский казак», где в лице гурьевского казака Маркиана Проклятого мастерски нарисовал образ рядового члена казачьей общины, рыболова и воина. Как исследователь, а впоследствии автор знаменитого «Толкового словаря живого великорусского языка», он сочно отразил момент рыбной ловли — основу жизнедеятельности казаков: «тысячи рыболовов, кинувшихся на лёд, на одну, зазнамо хорошую ятовь3, искрошили в четверть часа весь лёд под собою, вытаскивая на всех толчках рыбу, и вскрыли реку».

Наш земляк, уральский казак Иосаф Игнатьевич Железнов (1824 — 1863) — автор замечательного произведения «Картины аханного рыболовства». В этом художественном документе, свидетельстве уклада жизни уральцев XIX века есть любопытные упоминания о местном диалекте: «В Гурьеве в разговорном языке много в употреблении особенных слов и фраз, составляющих провинциализм гурьевцев. Так, например, вместо того чтобы сказать: неужели это так было? — говорят: вы что говорите? Вместо ничего нет — духу нет; вместо на днях или недавно — васейка; вместо хорошо — гоже; вместо да — нешто; вместо целковый — монета; вместо точно — ровно; вместо хлопотать — хороводиться; вместо кинул — лукнул; вместо кричал — звал. И много тому подобного. Огороды овощные, фруктовые сады и бахчи гурьевские казаки имеют по обеим сторонам реки Урала. Земля в них достаточно выщелочилась посредством хорошего ухаживания, и так как дожди в Гурьеве редки, то для этого в садах устроены на самом берегу Урала чихири, т. е. деревянные водокачки».

В конце зимнего рыболовства многие аханщики отправляются бить тюленя; орудие их — небольшая палка, в конце коей налит свинец, палка эта называется «чакушкой», чернями казаки называют берега моря.

Как Емелька разляпал, что он вовсе не царь

В словах заключается вся история народа: социальные отношения, экономическая основа жизни, культурное развитие его и своеобразие бытового уклада. Долгие годы изучению говора уральских казаков посвятил учёный Нестор Михайлович Малеча (1887—1979), который исследовал 140 населённых пунктов тогдашних Уральской, Гурьевской и Оренбургской областей. Плод многолетнего труда — «Словарь говоров уральских (яицких) казаков» в 4-х томах, увидевший свет в Оренбурге лишь в 2002 году. В нём собрано более 26 000 слов!


Плашкоутный мост

Старый плашкоутный мост. Начало XX в.

Словарь значительно восполняет многие пробелы в изучении наречия уральцев, показывает богатство народной речи казаков с её своеобразными выражениями, пословицами, поговорками, отражая характерные фонетические и морфологические особенности, а также заключает в себе интереснейшие исторические, культурные, нравственные и бытовые сведения.

Это не просто собрание слов, а настоящая энциклопедия жизни уральского казачества, с его нравственным, философским, житейским и фольклорным опытом. Вслушайтесь в музыку слов: «Такой балясник (любитель поговорить), Москва просто, всё у него с прибасками получается»; «Пугачёв в Илеке у казака Сакмаркина останавливался. Любил в бане париться. Там, когда его в три веника жарили, он и разляпал (разболтал), што не царь, а простой донской казак»; «Сестра за кутец (мешкообразное окончание мотни невода) хватается и кричит: скорей, скорей, а сазан по клячам ходит, того и гляди уйдёт»; «Эк вавилоны пишет, поди один литровку чекалдыкнул (выпил)»; «Там не клади — мигом упятят (украдут) и не заметишь, как».

И слов уж тех нет, да и рыбы не стало

А знаете ли вы, что современные рыбацкие будары раньше выдалбливались чуть ли не индейским методом из цельных стволов деревьев — тополя, вербы или осокоря, а выражение «скакать на бударе» значит обгонять друг друга на бударе после пушечного выстрела (удара) во время плавни. Кстати, рыболовецкая лексика представляет в словаре, пожалуй, самый значительный пласт. Термины обозначают и время лова (осенняя плавня, зимнее багренье), и место его (курхайское, то есть прибрежное), и орудия лова (аханное, рыжаковое, ярыгами), и способы лова (ботать, борожить), и части тела рыбы (варка — голова), и многое-многое другое.

Разумеется, яицкие казаки охотно заимствовали и тюркизмы — самые теперь повседневные слова: казан, каймак, махор, тузлук, айда, балык.

Некоторые слова просто невозможно читать без улыбки: втюхаться — войти без предупреждения; громондыхнуться — упасть с грохотом; набазарить — насорить, устроить беспорядок: весьма меткое и актуальное до сих пор выражение, не правда ли?

2004

Продолжение здесь

Теги старыйдобрыйгурьев