СЕМСЕР ИСАТАЯ, СТИХОСТРЕЛЫ МАХАМБЕТА –  ВОСЬМАЯ СПИЦА СТЕПНОЙ КОЛЕСНИЦЫ 

СЕМСЕР ИСАТАЯ, СТИХОСТРЕЛЫ МАХАМБЕТА –  ВОСЬМАЯ СПИЦА СТЕПНОЙ КОЛЕСНИЦЫ 

Продолжение произведения "КОЛЕСО СЕДОЙ СТАРИНЫ"(сказы, легенды, эссе о героях Атырауской земли) поэта, писателя, литературного переводчика Бекета Карашина, начало здесь.

ИСАТАЙ – ГЕРОЙ ГЕРОЕВ

         Исатай… Сиятельный и вечный образ, мужественные поступки и слава этого казахского героя затмевают собой многие исторические описания великих личностей. Исатай - сын Таймана, внук Агатая, имя которого превратилось в боевой клич (уран) племени Берш. И Тайман, и Агатай, будучи свободолюбивыми и непреклонными в деле освобождения казахского народа, прославлены самой историей. В этой благородной и героической семье родился Исатай, и уже этим самым он был обречён стать народным вожаком, героем на все времена.  Его дед Агатай, – активный участник и прославленный батыр восстания казахов под предводительством Сырыма Датова, -  оставил своим наследникам шёлковый стяг, пёстрое знамя («ала шубар ту»), ставший штандартом племени Берш. Исатай хранил его в своём сундуке и подхватил во время известного нового восстания, возглавленного им самим и его братом Махамбетом Утемисовым. Эти имена неразделимы между собой. Если Исатая можно назвать мечом восстания, то Махамбета – оракулом и глашатаем этой революции, её стихострелами.

исатай-махамбет

 Деяния, геройские поступки, жизнь и погибель Исатая приобрели в стихах Махамбета характер гимнов о трагике и героике, например, в его оде Исатаю под названием «Тарланым».

 

Горный  мой  орел  бывалый,

что  ж  теперь  с  тобою  стало?

Пролетел  ты,  словно  призрак,

ты  далек  уже  или  близок?

Лев  мой,  храбростью  лишь  ты

все  мои  питал  мечты.

Ты  мой  щёголь,  ты  мой  франт,

зычногласый  мой  кулан!

Недоступный,  гордый,  строгий,

ты  кулжа  мой  грознорогий!

Ты  устойчивый  мой  норов,

бездномудрое  ты  море!

Ярым  львом  был  Исатай,

горной,  грозной,  гордой  птицей!

Как  ни  бейся,  ни  блистай,

невозможно  с  ним  сравниться.

Лук  его  был  золочёный,

то  есть  в  золоте  мочёный,

а  крылатая  стрела

из  фазаньего  пера.

Шапка  теплая  была:

из  куницы  был  треух.

Закрывали  часть  чела

желтизною  шерсть  и  пух.

Бесподобно  он  стрелял,

через  Волгу,  чрез  Урал

свои  стрелы  посылал.

Тетива  его  звенела,

громко  пела  и  ревела,

а  стремительные  стрелы

завершали  мигом  дело.

Был  полет  его  орлиным,

а  размах  - ширококрылым,

чтоб  решить  судьбу  народа,

он  летел  бесповоротно.

Коль  принес  себя  он  в  жертву  -

он не мёртв.  Живее  мертвых.

         Кто ещё может так описать или обрисовать личность героя Исатая?!  Этот стихотворный шедевр можно смело поместить в сокровищницу мировой литературы, анналы мировой истории.

Исатай, будучи главным старшиной в Совете Старейшин племени Берш, узрел, что ханы Букеевской Орды, пошли на поводу царской политики колонизации, предвидел, что такое направление развития Казахии приведёт, в конце концов, к гибели государства, потере его Независимости и Самостоятельности. Бесконечные обращения Исатая к ханам и султанам, уговоры и убеждения их идти по «дороге дедов», не дали желаемого результата. И тогда… началось!

isataj_tajman-ly

Исатай, чтобы вывести народ из ловушки, подстроенной колонизаторами и их приспешниками, вынужден был поднять восстание. Его лидерство в этом акте было неоспоримым. Под пёстрое знамя Агатая начали стекаться роды и племена не только Младшего, но и Среднего Жуза, отдельные батыры Хорезма и Коканда. Униженный, обездоленный народ сразу же принял справедливое и единственно верное решение Исатая. У всех восставших была свежа память о революционном характере бунта Срыма Датова, сохранён тлеющий дух любви к Родине и свободолюбия, который воспламенился от героизма Исатая, пламенных стихов Махамбета.

Махамбет, тяжело переживавший раскол между ханами и народом, который пошёл за Исатаем, до последнего момента пытался образумить хана Жангира, уговаривал его не терять свой народ и не отлучать от себя вождя восстания. Безрезультатность этих попыток вынудила примкнуть к восстанию и Махамбета.

Восстание приобрело такой широкий размах и яростный характер, что заставило содрогнуться не только Ханскую Орду, но и имперский двор. Хан Жангир слал бесконечные письма астраханским и оренбургским генерал-губернаторам, столичным военным ведомствам, где просил, умолял дать ему в помощь регулярные войска, казачьи отряды. Орда его была окружена ратниками Исатая. Испуганный хан взмолился не сокрушать его двор и окружение, стал придумывать изощрённые способы самосохранения, включавшие мольбу, лживые обещания освободить народ от многих налогов и поборов, предоставить ему пастбища для выпаса скота.

Простодушные и честные, благородные и бесхитростные батыры степей часто поддавались обману, попадали в политические капканы и ловушки, расставленные их противниками. И на этот раз Исатай решил, что переговоры, ведомые ханскими посланниками, носят характер честных и открытых договоров. Он поверил, что хан образумился и питал надежду на то, что сумеет объединиться с ним в противостоянии колониализму. Кроме того, благородство Исатая сдерживало попытку утопить в крови своих соплеменников и простых казахов, оставшихся на стороне Жангира.

Поразительно, но Махамбет принял другую позицию. Он, в свою очередь, убеждал Исатая не верить лживым речам и посланиям хана, а немедля вырезать его орду. Эти разногласия между батырами, колебания и сомнения привели к потере драгоценного времени: хан получил подкрепление от царских чиновников в лице казаков и головорезов регулярной армии России. Вооружённые, как говорится, до зубов военные подразделения ядрами пушек и картечью винтовок безжалостно расстреливали основные силы восставших. Погибли прославленные герои, друзья Исатая, батыры из рода Ыссык Ерсары (Рысалы), Калдыбай, его сын Сапалак.  В плен попал другой сын Калдыбая, степной исполин Кабыланбай. В докладной записке полковника Геке отмечалось, что Кабланбай был великаном.  Не найдя железных цепей, его опутали арканом, но, Геке, побоявшись, что плененный может их порвать и перебить охрану, к 10 солдатам добавил еще 28  казаков.  По приговору суда Кабланбай был порот (500 солдат по  3  удара),  а  затем   безвозвратно отправлен  в  Сибирь.

В другом бою, а именно, 24  декабря  1837  года,  были пленены супруга Исатая и двое его сыновей,  Динбаян и Жакия,  активный  участник  разгромов  аулов  Карауылкожи  Бабажанова,  бия  Балкы  Кудайбергенова,  ханских  отрядов.  Военный суд царского правительства приговорил его к  чудовищным  мерам  наказания:  250  солдат  по  3  раза  должны  были  стегать  его  прутьями,  после  чего  приговор  предусматривал  3-х  годичные  крепостнические  работы,  а  затем  отправку  в  солдаты  или  пожизненную  каторгу.  Судьба  его  после  приговора  суда  неизвестна,  он  пропал  без  вести.

Какое горе и страдание обрушились на голову Исатая, известно одному Тенгри. Глубоко сочувствуя этим переживаниям Исатая, Махамбет проявлял чудеса храбрости, при спасении остальных сыновей Исатая (их у него было 4) с полей сражений. Но самого Исатая спасти ему не удалось. Не удавшееся дело довело Исатая до отчаяния и беспримерного подвига: он сознательно пошёл на свою погибель, ринувшись в самую гущу одного из последующих битв, в которой он погиб, сражаясь, как раненный лев и издав свой предсмертный рык. Пронзённый десятками копий, стрел и пуль, он бился до последнего вздоха, ошеломив своих убийц, никогда не видевших такое ужасающее зрелище. Он погиб, но умер счастливым, ибо казахские батыры  высшим эталоном и идеалом смерти считали смерть на поле боя с открытым забралом и рядом со своими собратьями по оружию. Он умер счастливым, ибо заведомо знал, что его слава никогда не померкнет, а имя его будет вписано золотом в историю казахских героев.  

 

                            МАХАМБЕТ: РАТНИК  И  ПОЭТ.

МАХАМБЕТ: ВЕЛИКАЯ  ИСТОРИЧЕСКАЯ  ЛИЧНОСТЬ

         Среди  исторических личностей нашей страны наконец-то свое подобающее и заслуженное место занял выдающийся общественно-политический деятель, великий поэт и воин Махамбет Утемисов. Его судьба, деяния и творческие свершения были настолько поразительны, что получили известность, затем  признание и высокую оценку у современников той напряженной и богатой событиями эпохи, в которой жил и творил этот воистину великий человек. 

         Имя Махамбета булатным клинком вонзилось в народную память так, что  ржавчины времени или попытки выдернуть его и предать забвению оказались бессильны. В чем же состоит  притягательность, популярность и магия этого имени на протяжении стольких лет? Какое оно имеет значение для нас, живущих совершенно в других условиях и в иные времена? Эти вопросы отнюдь не риторичны, они требуют при ответе не только исторического, но и научного, политологического подхода, который уже отчасти предпринят учеными, культурологами, искусствоведами, историками и другими обществоведами. Но многие из них брали во внимание лишь отдельные, частные и особенные аспекты и грани его жизни и творчества. Поэтому в них часто отсутствовал  сам Махамбет, целостность его личности и творчества,  или же он, как высочайшая  вершина, был недоступен, необъятен. Отсюда и вытекает  необходимость философской, т.е. аналитико-синтезирующей и  обобщающей  логики этого феномена.

1481527272_max

Махамбет родился в семье героев. У отца его Утемиса было 10 сыновей. Имена  их установлены по архивным данным, известны  и  деяния  некоторых  из  них.  Вот  их  имена:  Токтамыс,  Бекмухамбет,  Махамбет,  Кожахмет,  Сулеймен,  Касен,  Ибраим,  Есмайыл,  Досмайыл.  Согласно  устным  известиям,  десятым  сыном  Утемиса  был  Алдамжар.  Но  есть  и  сведения  о  том,  что  еще  один  его  сын  Айип  умер  в  младенчестве.  Старший  же  сын  Токтамыс  умер  в 1822  году.  Оставшихся  без  отца  и  старшего  брата  сыновей  Утемиса  взял  под  свое  покровительство  Исатай  Тайманов.  Почти  все  сыновья  Утемиса  принимали  самое  активное  участие  в  восстании,  судьба  многих  из  них  глубоко  трагична.

         Махамбета, его деяния и творчество трудно понять и оценить, если не брать во внимание удивительную  цельность  его личности, духовных и волевых качеств,  мировоззренческих и нравственных начал, деловых и умственных способностей. Он –  нерушимая  глыба-монолит, чистейший самородок, не требующий никаких переплавок. Эта цельность пронизывает все его деяния, общественно-политическую деятельность, придает целостность всем его стихотворениям, композиционным произведениям.  Основанием этой цельности является сама цель, поставленная Махамбетом перед собой. К великой цели своей жизни, -  а именно,  сохранению независимости, равенства и свободы  своего Отечества,   -  он пришел в итоге  осознания пагубности пути развития Казахстана при потере  политической и экономической независимости. Оснований для таких выводов у него было предостаточно.  Махамбет должным образом оценил цинично-оголтелую колониальную  политику царизма, выразившуюся  в  стремлении  упразднить политическую самостоятельность степной страны, ее властных структур (сначала в форме ликвидации традиционных Советов Старейшин, а затем и ханской власти). Он  безошибочно «раскусил» временный, марионеточный и иллюзорный характер  власти степных «царьков» и даже предсказал  хану Жангиру его бесславный и трагический  конец.

Кроме вопроса о власти (или о воле), в то время остро стоял вопрос о земле. Захват исконных родовых  и племенных земель кочевников  в междуречье Урала и Волги ханом, султанами,  их приспешниками и казаками привел к массовой откочевке казахских аулов на левобережье Урала, что было крайне выгодно царизму во всех отношениях.

Во-первых, кардинально менялась демографическая картина междуречья. Во-вторых, ослабление ханской власти, отчужденной от народа, лишенной его опоры, позволяло царизму диктовать ей любые политические условия. И, наконец, что и случилось, отобрать земли, сконцентрированные в руках кучки псевдособственников,  было намного проще, чем биться с целой и сплоченной нацией. Эффект политического  метода «разделяявластвования»,  примененного здесь царизмом, превзошел все предполагаемые результаты и прогнозы.

Царская Россия прибрала к рукам богатейшие и обширнейшие  земли, поселив на них казаков, упразднила институт ханства, причем, физически истребив весь жангиров род (в целях устранения рецидива престолонаследия  подло отравив почти всех ханских наследников, кроме его двух сыновей, принявших российское гражданство).

Поразительно, но почти весь этот процесс был предвиден поэтом, в полной мере проявившим политическое прозрение. Об этом говорят практические действия и стихи самого Махамбета. Например, то, что он некоторое время жил в  ставке хана,  был наставником его сына, еще не означало дружескую привязанность к Жангиру. Скорее всего, Махамбет в то время находился в плену иллюзий относительно возможности быть вместе с ханом под флагом национальной идеи независимости и единства, но в скором времени он убедился в утопичности своих надежд. Поэтому в стихотворении «Есіл ер» он глубоко переживает раскол между ханской ордой и оппозиционными силами. До самого последнего момента он убеждает Жангира в надобности консолидации ордынских сил и отколовшихся от них родовых общин во главе с Исатаем.

Осознав всю тщетность этих попыток, в силу своих сознательных принципиальных позиций, он открыто встал на сторону интересов народных масс. Раскол приобрел характер вскрытого и смертельного противостояния, вылился в вооруженное восстание, которое следует классифицировать, как антифеодальное по форме, но не народно-освободительное, а национально-освободительное по содержанию. Разумеется, эта классификация была не по нутру ни идеологии царизма, ни псевдоинтернациональным идеям советского коммунистического режима. Поэтому-то в исторических исследованиях и учебниках до сих пор фигурирует ярлык антифеодального характера восстания. Даже в наше время  находятся авторы, пытающиеся принизить роль и значение этого революционного действа. Например, в книге И. Ерофеевой и Б. Жанаева «История Букеевского ханства» восстание квалифицируется как протестное движение, а вожди его Исатай и Махамбет объявляются защитниками «отжившего уклада жизни», борцами против «неизбежного грядущего».

Если   проанализировать эти определения, то получится такая картина. Под «неизбежным  грядущим» явно имеется в виду неизбежность, и даже необходимость колониального ига, против которого не было смысла бороться. Защита же свободы, равенства и независимости, тысячелетиями сформировавшихся общественных отношений  объявляется  защитой «отжившего уклада жизни», которому должен логически противостоять более передовой строй, под которым опять-таки подразумевается колонизаторская экспансия.

Что же касается темы вычурного «протестного движения», то здесь антиисторичность и нелогичность этих «историков» достигает апогея. Дело в том, что восстание под руководством Исатая-Махамбета носило не дискретный, эпизодический и  всплескный характер, оно было лишь этапом, частью грандиозной и растянутой  во времени национально-освободительной революции, начало которой было положено Срымом Датовым (1785-1800 гг), продолжено Исатаем и Махамбетом, султаном Кенесары, Жангожой Нурмагамбетулы, Есетом и Бекетом Котибаровами, восстанием под названием «ауа», восстаниями  адайских родов против самодержавия, а затем и Советской Власти. Какие бы жестокие меры не предпринимались со стороны царизма и тоталитаризма, они не могли вынудить народ склонить голову, стать рабами чужой и чуждой власти. Ни казачьи пушки, ни мины Красной Армии, которые расстреливали и взрывали Ак-Мечеть Бекет-Ата, ни сапёрные лопаты и сапоги солдат, давивших и крушивших молодых казахских декабристов-89, ни полигоны, размещённые во всех уголках Казахстана, не смогли уничтожить дух свободы и неистребимой тяги к Независимости Казахстана.

Более двух столетий Степь боролась и билась за волю и свою независимость, в конце концов, попав в другие, более изощренно  расставленные сети, сети советского тоталитаризма. За это время было пролито столько крови, отдано жизней и потеряно возможностей мирного созидания, что назвать это великое дело и глубочайшую национальную трагедию всего лишь протестом это не просто легкомыслие, а позерство историков-политиканов. Протестом можно называть движение хиппи, панков, людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией и т.п. Т.е. тех, кто представляет интересы не классов, а отдельных социальных слоев и групп, тех, кого интересуют не вопрос о власти и кардинальное изменение общественного строя, а лишь приемлемые для них реформы и принятие удобных для них законов. Восстание под началом Исатая и Махамбета имело более перспективные цели, чем его антифеодальная направленность, которая носила лишь вынужденный и временный характер.

         Его руководители были далеки от мысли ввергнуть целую  нацию в пучину братоубийственной гражданской войны. Вопрос касался лишь того, за кем  пойдет народ: за объективно изжившей ханской властью или за теми старейшинами, кто поведет его по  «дороге дедов»  в битву за независимость, свободу, равенство.  Но авторы исторического спектакля находились за тридевять земель от Степи. Им не нужна была ни ханская власть, ни Совет старейшин. Опыт постановок у них был уже большой. В свое время, разгромив институт гетманства (такого  же Совета старейшин), они ввергли Украину в колониальную зависимость, эти же спектакли ставились успешно ими в Крыму и на Кавказе, во всех регионах, граничащих с царской Россией. Везде этот процесс сопровождался сопротивлением, борьбой, восстаниями. В этом общем историческом контексте и следует рассматривать восстание Исатая-Махамбета, квалифицируя его именно как национально-освободительное революционное действо.

Особую роль в восстании играл Махамбет. Он был не только вождём, военачальником, руководителем, но и глашатаем  и его идеологом. Именно защита народных интересов и борьба за них сформировали личность Махамбета, прежде всего, в качестве общественно-политического деятеля, субъекта исторического развития. Весь вовлеченный в дело освобождения нации, все свои помыслы, деяния, талант и даже жизнь он отдал во имя этой высокой цели. Только с этих позиций и нужно понимать, знать и  оценивать феномен Махамбета.

Итак, основным, главным, и определяющим началом имени, поступков, духа, творчества и наследия Махамбета является его  практическая общественно-политическая  деятельность, которая была направлена на достижение процветания страны, равенства и национальной независимости. На этой основе были сформированы такие выдающиеся качества Махамбета, как воинская отвага, полководческий дар,  героизм, патриотизм, демократизм, поэтическая и музыкальная гениальность.     Говоря об отваге, удали и героизме Махамбета, не следует воспринимать эти черты его как оголтелую браваду, отчаянную авантюру или воинственный анархизм, а его самого в качестве смутьяна, забияки, легкомысленного вояки. Конечно, борьба за  высокие цели, которые стояли перед ним, требовали жесткости характера, самоотверженности, риска, но даже неудачи и поражения не ожесточили Махамбета так, чтобы он превратился в человеконенавистника, разрушителя и злого демона. При всей резкости характера и дерзости речей он достаточно взвешенно и глубоко относился к серьезным социальным проблемам, хотел не столько крови и разрушений, сколько созидательных начал и позитивных перемен. «Я на Волге многоводной роду дать мечтал угодья, чтоб богатым был народ, я мечтал размножить скот», - так Махамбет обозначил свое жизненное кредо.                                       Героизм же, по Махамбету, не просто дерзкая смелость и бессмысленный риск, он зависит «от рассудка», а его смысл наполнен социально значимыми задачами, а не мелкой прихотью, гордыней и субъективным капризом. Но героизм такого рода большей частью требует сознательного самопожертвования. Гибель Исатая, а затем  Махамбета и есть итог этого осознания. Знать во имя чего ты погибнешь, и стоит ли эта жертва конечной цели стремлений – вот смысл героизма.

В одном из эпизодов восстания проявилась незаурядная находчивость, ум и смекалка лидеров его, т.е. тот самый рассудок, который способен спасать, выживать, побеждать. Речь идёт о знаменитом переходе через Жайык, который сравним разве с что с переходом галлов в 600 году до н.э. или войск Суворова через Альпы.

Ранней зимой, когда лёд Жаика ещё не отвердел и не покрылся толстым панцирем, перед восставшими, теснимыми ханскими и казачьими полками, встала задача спасения, которая имела единственный путь – переход через хрупкий и трещащий лёд. И тут на ум вожаков восстания пришла блестящая идея: покрыть лёд войлочными коврами и кошмами из юрт прилегающих к Уралу жителей. Народ пошёл навстречу своим героям. И была на льду проложена войлочная дорога жизни, по которой перешли не только всадники, но и обозы. Как только люди успели перейти и убрать за собой эту искусную дорогу, так у берега Жаика появились гончие псы имперского двора, казачьи станичники, и  волкодавы ханской орды. По следам гонимого ими отряда они дошли до берега, но увидели, что этот след простыл! Предвкушая запах крови, нюх их «остался с носом»!  Никто из них не мог догадаться, как это обречённые жертвы травли сумели пройти через хрупкий лёд. И тогда родились легенды о перелёте исатаевского эскадрона через Урал, о мистической и чудесной помощи Всевышнего.

Невозможно сдержаться и не описать другой случай проявления смекалки батыра Махамбета. Спасая одного из сыновей Исатая, он подсадил его на своего коня и вывез с поля боя. За ним погнались десятки казаков и ханских казахов. Казалось, что всё уже предопределено, что скакун Махамбета, как конь Боливар, не сможет выдержать двоих. Но не тут-то было! Махамбет, не долго раздумывая, вытащил из под себя подушку, размещённую на седле для более комфортной езды. Полосонув её саблей,  взметнул вверх, отчего из неё рассыпался пух. Никто из состава погони, ничего не понял! Одним показалось, что  им на головы обрушился снег, другие растерянно протирали очи от прилипших к ним пуха и перьев. Этот буран, вырвавшийся из подушки, как джин из бутылки, дезориентировал преследующих, а когда он рассеялся, тогда ни Махамбета, ни коня, ни сына Исатая уже не было и в помине! Незадачливые и усатые казаки, и охотники-казахи, с блестевшими глазами сквозь покрытые пылью погони лицами, покачивали головами и цокали языками от восторга и уважения к находчивости своего противника.

Махамбет, как патриот, при всей своей любви к Родине, не был отчужден от иноэтнических культурных, языковых и других ценностей, слепо их не отрицал, не проявлял нетерпимости и высокомерия по отношению к представителям иной нации или веры. При всем осуждении колонизаторской политики царской России, он  великодушно и благородно относился к простым, мирным русским людям, уважительно, с интересом воспринимал русскую культуру, язык и образование. Примеров такого рода отношений предостаточно. Поэт, сам, владея русским языком, пытался устроить своего сына Нурсултана в русскую школу, был он знаком и общался с видными учеными Ковалевским и Далем, встречался с Пушкиным, освободил военнопленного Шустикова. В его стихах нет ни оной строки, задевающей  честь, достоинство, веру других народов.

Демократизм  же Махамбета напрямую связан с идеями о равенстве. Люди, по Махамбету, равны между собой, как по природе, так и по общественным отношениям. «Белая кость», «чернь» и другие разделения не свойственны людям ни по рождению, ни по существованию. «Есть среди «презренной черни» Человек, да не один, тот, кто выше «белой кости», непростой простолюдин», - вот лозунг демократизма Махамбета. Стал бы Махамбет восставать, если бы равенство было признано ханской властью и закреплено ею на деле? Стремился ли он к захвату власти от имени народа? Вряд ли…Его задачей, скорее всего, было сплочение всех масс и каст под флагом равенства и национальной независимости.

Общественно-политическая деятельность Махамбета не просто наложила отпечаток на его творчество, она пронизывает его насквозь, заостряет идейную направленность, дух и язык, стиль и пафос. Поэзию Махамбета следует рассматривать в качестве средства вооруженного восстания.  «Стихосекира», «стрелостих», «стихострелы», «стихомеч», «лиролук» и т.п. эпитеты- неологизмы  наиболее адекватно выражают суть его стихострок. Цельность  личности Махамбета и сформировали целостность его стихотворений, воспринимаемых как монолитная книга гимнов, песен, рапсодий, эпосов и заповедей героизма, патриотизма, демократизма.

         Для современного Казахстана величие Махамбета состоит в том, что он является предтечей, предвестником  независимости, демократии и свободы, флагманом патриотизма и гуманизма. Его дух, содержащий в себе в полной мере эти категории, имеет свойство вселяться в последующие поколения, формировать и воспитывать в них подлинных, полноценных, свободных людей. Этот дух незримо участвовал после смерти Махамбета во всех национально-освободительных восстаниях, революционных действах, помогал несправедливо гонимым, репрессированным. Он внедрял героизм в защитников Родины во время Великой Отечественной  войны, «декабристов-86», бившихся голыми руками против дубинок и саперных лопат регулярных войск тоталитарного государства. На нем должна воспитываться  наша молодежь и будущие поколения, готовые отстоять наши земли, культурные ценности, преумножить материальные и духовные богатства, оставленные нам предками, героями и мыслителями.

«На прошлое не сетуй, на грядущее уповай», - говорил когда-то великий казахский общественный деятель и мыслитель Айтеке-би. Прошлое прошло, но и осталось. Как наследие духа и дела, подобного наследию Исатая-Махамбета, передача которого в руки грядущих поколений – наш священный долг и обязанность.         

Помним блеск клинка, помним силу стиха. Помним Исатая! Помним Махамбета!

                                               СЛЕД КОЛЕСА – ОТПЕЧАТОК ЩИТА

Печатью на лике степи, шрамом борозды, проложенной колесом истории, остаются в памяти потомков драмы и трагедии великих героев нашего прошлого. Останется ли этот щит лежать в пыли у дорожной борозды, или вознесется вверх, поднятый смело рукой потомка – зависит от нас. Не выстрелом в спину, и не интригой коварной славен был предок народа казахов, но честью и доблестью своей. Такими должно им жить в нашей памяти, чтобы служить примером нам, и поколениям, что придут вслед за нами.

 

В современном мире мощь клинка и крепость руки, сжимающей щит, могут порой казаться уже ненужным архаизмом, отголоском прошлого, еще звучащим эхом в ушах самых неисправимых романтиков. Однако помним, что не мечи славили героев, но герои – славились своими деяниями, и не меч славен, но обладатель руки, сжимающей доблестный клинок. Смелость и правдивость, способность противостоять интригам – честью, лжи – правдой, а плачу поражения – радостным смехом воина, идущего в свой последний бой ради победы тех, кто следует за ним, наши предки оставили нам великое наследие.

 

Наследие – след. След колеса, в котором спицами служат клинки героев, и по этому следу пойдем мы. От стрел всех недругов, от невзгод и поражений защитой нам будет щит, который мы поднимаем из пыли истории, и степной ветер полирует, обновляя, лик его. Подобно солнцу сверкает он, отражая блеск вод Урала, и если вглядеться в сияющую поверхность его, то можно увидеть лики героев, что несли его до нас.

 

Помним их! Ради нас – сегодня! Ради наших потомков – завтра!