НАРКЕСКЕН ДОСПАМБЕТА – СПИЦА КАЗАХО-НОГАЙСКОГО КОЛЕСА

НАРКЕСКЕН ДОСПАМБЕТА – СПИЦА КАЗАХО-НОГАЙСКОГО КОЛЕСА

Продолжение произведения "КОЛЕСО СЕДОЙ СТАРИНЫ"(сказы, легенды, эссе о героях Атырауской земли) поэта, писателя, литературного переводчика Бекета Карашина., начало здесь

Он с юных лет себя обрёк

                                                                  на жизнь героя и поэта,

да смерть предвидел, как пророк.

Вот в чём величье Доспамбета!

Земля Атырау не только рождала героев, но и становилась полем действия для многих, не рожденных здесь, но заслуживших при этом право быть истинным героем своею доблестью, мужеством и талантом. В легендах и преданиях сохранилась память о великом батыре и невероятно проникновенном поэте Доспамбете, чей наркескен устрашал врагов, а стихи проникали в души даже самых жестоких детей жестокого времени вечных войн и раздоров.

Доспамбет родился в середине 90-х гг ХV века в городе Азау (ныне – Азов) и представлял собой потомка военной аристократии придонских казахов, называемых ногайцами (от имени военачальника Ногая).

В его время ногайцы, обособившись от влияния золотоордынских ханов, создали огромную державу, которая простиралась от Атырау до Кавказа и Крыма, от Астрахани до Прибалтики. Казахи-ногаи, их мурзы и правители, даже не будучи кровными отпрысками Чингисхана, усилились до такой степени, что их силу были вынуждены признать не только ханы Золотой Орды, но и такие страны как Русь, Литва, Польша, Украина, Болгария, Венгрия, Турция и даже вся Европа того времени. Ногайцы времён князя Едиге сажали на золотоордынский трон угодных себе ханов, диктовали свою волю окружающим их народам и странам. Естественно, эта сила подкреплялась воинской мощью, успехами и победами, завоевательными походами и гибкой дипломатией. В легендах, сказаниях и эпосах о батырах ногайской орды, записанных позже различными авторами, воспеваются героизм и сила духа, патриотизм и гуманизм, величие и трагика обречённых воевать всю свою жизнь людей. Тьму героев дала миру казахо-ногайская орда! Чего только стоят сказы о 40 батырах Крыма, эпические произведения батыров-поэтов! 

Доспамбет

Доспамбет даже среди таких, как он сам, был бесподобен. Он - тот, к кому применимы слова, сказанные спустя века поэтом и кумиром казахской молодежи: «Кто живет по законам иным, и кому умирать молодым!». Беспокойная душа воина и поэта, скитальца и пилигрима не позволяла ему сидеть на одном месте. Традиция степного рыцарства гнала его на свершение великих подвигов, увековечение своего имени, укрощение его жестокого времени в узде поэтических гимнов и од.

Необычным был и меч этого необычного человека. Его называли наркескен («способный разрубить верблюда»). Мощное и тяжелое оружие, требовавшее особого мастерства и поистине батырской силы, в руках Доспамбета летало как перо. Его считали искусным фехтовальщиком и настоящим мастером клинка, и призывали в свои ряды многие ратники. Но он следовал своему пути чести, и сам выбирал, за кого будит разить врагов наркескен.

И, конечно же, как и многие герои, умевшие ненавидеть врагов – умел он и любить. И более всего на свете любил он свою жену, родившую ему троих сыновей, одну из самых красивых женщин степей, которая, однако, ни верностью, ни красотой своей не могла заставить мужа вести спокойный образ жизни. Его самого всегда терзала мысль о том, что с ней может статься, если он погибнет, и так он писал об этом:

                                      В жёны взял себе я дочь

                                      досточтимого Али,

                                      с ней сравниться не могли

                                      все красавицы Земли…

                                      По нутру была она

                                      удивительно скромна,

                                      в браке нашем, как жена, -

                                      в высшей степени верна.

                                      Что же с нею нынче сталось?

                                      Мне, родив трёх сыновей

                                      (Косакай, Косай, Досай),

                                      не дай бог, как дочка хана,

                                      у какого-то султана,                                                                                                                           в юрте поднятой специально

                                      для любви, ночных свиданий,

                                      десять пуговиц расстегнувши,

                                      на руке, как на подушке,

                                      спит, свернув свою усталость!

                                      Неужели для ничтожеств

                                      она нежно раздевалась?!

За свою столь непродолжительную жизнь Доспамбет многое видел и многое сделал. Он побывал во многих уголках степей Дешти-Кипчак, присоединяясь к воинам, на чьей стороне, по его мнению, были честь и справедливость. Клинок его наркескена отражал солнце, сверкавшее над Босфором и Крымом. Отражались в нем снежные вершины гор Кавказа, и оставались легенды о могучем воине, чья доблесть и мужество заставляли уважать его даже суровых горцев, живущих по законам чести. Струились по клинку наркескена и сияющие воды Урала. Здесь Доспамбет сражался и слагал стихи, совершал ратные подвиги и вступал в поэтические баталии с акынами, коими всегда славилась земля Атырау. Племена бершей и черкешей, адайцев и ногайцев признали его доблесть и талант, награждая его за первое - честным боем, за второе – скакунами (высшей наградой кочевников). Он участвовал во многих сражениях и, в конце концов, не достигший и 30 лет, погиб от ран на поле брани недалеко от Астрахани. 

Его лирические и батальные, в особенности предсмертные, стихи воспринимаются как гимны мужества и героизма, патриотизма и челоВЕЧНОСТИ. Приведём лишь часть этих гимнов в нашем переводе, помня Доспамбета!                                             

     * * *     

                                      Счастлив тот, кто оседал

                                      на божественной земле,

                                      как и тот, кто восседал

                                      на возвышенном седле.

                                      Счастлив тот, кто обнимал

                                      тонкий стан красавиц статных,

                                      кто сиял, скакал, блистал

                                      в гладких, словно льдина, латах.

                                      Счастлив тот, кто гарцевал

                                      на гнедом с пятном на лбу,

                                      тот, кто пел и танцевал,

                                      веселился во хмелю.

                                      Тот счастливец, кто успел,

                                      перебив своих врагов,

                                      сам пронзённый тучей стрел,

                                      проливая свою кровь,

                                      всё же, всё-таки, успел

                                      умереть на поле боя

                                      состоявшимся героем!                                                                                     

                                               * * *

                                      Аргамака сбили с ног

                                      стрелы, впившиеся в бок,

                                      тут же пал и Айдамет*,

                                      срезан был стрелой хребет.

                                      Кровь, чернея, бьёт ключом,

                                      ей леченье нипочём,

                                      ранен я ещё в бедро,

                                      крови вытекло ведро.

                                      Режет боль, а гибнуть рано,

                                      всё ж корой покрылась рана.

                                      Где же меткие стрелки,

                                      где же сотни и полки?!?

                                      Я в плачевном положении,

                                      рядом нет родни, спасенья…

 

                                      …Сплетена из кожи плеть…

                                      Раньше я стегал сплеча,

                                      где теперь моя камча:

                                      рукоять – литая медь

                                      и из злата позумент?

                                      Что же, возле Бей-Азына

                                      я на смерть себя обрёк.

                                      Кто же съест теперь меня,

                                      волк, корсак или хорёк?!?            

        

* Айдамет – полное имя Доспамбета – Айдамет Ер  Доспамбет

 

 

                                               * * * 

                                      В жизни всякое знавал:

                                      и походы, и привал, не каюсь.

                                      Взяв топор свой боевой,

                                      рать водил я за собой, не терзаюсь.

                                      Из подстроенной засады

                                      бил врагов я без пощады, не каюсь.               

                                      Скарб, навьючив, я на нара,

                                      правил целым караваном, не каюсь.

                                      Хвост, связав, коню дубиной,

                                      в лаве я скакал лавиной, не терзаюсь.

                            .        Словно месяц молодой,

                                      шлем блистал над головой, не каюсь.

                                      А за алой занавеской,

                                      да на стуле с арабеской,

                                      власы, косы, рассыпая,

                                      целовал красавиц рая, не терзаюсь.

                                      А теперь в последний раз

                                      повторяю: «Я не каюсь…»

                                      Возле воина Мамая

                                      не терзаясь, умираю.

                                      Не каюсь, не терзаюсь, не каюсь.

 

(переводы – Бекета Карашина)

Продолжение здесь